Только что звонил губернатор Рача-Лечхуми и Квемо Сванети. 30 лет парню. Я его почему-то называю "батоно отар", а он меня, почему-то, "диана, чемо карго".
Не могла бы ты, говорит, Диана, чемо карго, еще раз рассказать мне про гамгебели?
И я рассказала. Про Шуру. Одного из тех сельских гамгебели, из-за которых местные говорят, что "до Рачи революция пока не дошла."
Шуре 80 лет. Он отлично уживается с любой властью - занимал свою руководящую должность сначала при коммунистах, а потом успешно перенес кадровые перетряски трех грузинских президентов.
Шура периодически заныкивает гуманитарную помощь и деньги - собранные на свет, телевизионную антенну и ремонт дороги.
Иногда Шура поколачивает население вверенной ему деревеньки. Чтоб не расслаблялись.
А еще он получает повышенную пенсию. За ветеранство ВОВ. Правда, местные говорят, что как сейчас помнят молодого Шуру, отсиживающегося в подвале своей матери все четыре военных года.
Должность Шуры - избирательная. И вроде бы никто за него не голосовал, кроме его, Шуриной, жены. Но Шура каким-то образом все-таки водворился в гамгебельство.
Так я сказала губернатору. Это, говорю, батоно Отар, я вам просто передаю чужое субъективное мнение.
Он обещал съездить и разобраться.

Раньше в Грузии можно было почти повсеместно встретить небольшие такие билбордики:
"гвахсовдес апхазети -
чвени ткивили"
Одной строкой, большие такие буквы. Синим цветом, если не ошибаюсь.
Будем, мол, помнить Абхазию, нашу боль.
Мне кажется, что это было единственой инвестицией нашей постаревшей и омаразмевшей власти в дело будущих поколений - вернуть потерянные территории. Не знаю, как у остальных, но меня эта биллбордовая кампания трогала до глубины души. Честно. Мне в этом виделся какой-то глубинный смысл, который, скорее всего, совершенно не имел в виду автор проекта. Ну - так оно мне представлялось. Мне казалось, что все это дело с синими буквами кто-то когда-то придумал для галочки; или - может задумывалось оно и не так, а просто осущетвлено было глупо до унизительного.

В общем, это отдельная тема, просто хочется почему-то сказать, что во мне каждый раз всколыхивалась задремавшая было мысль о том, что ДА, ткивилиа, страшная боль, и надо уже что-то решать, время пришло, пора мириться. Возвращать территории то есть.

Вспомнила эти буквы-строки после поездки в Рачу. В качестве единственного, пожалуй, примера идеологической иллюстрации боли.

БОЛЬ о Раче в Тбилиси вспоминается редко. Принято считать, что раз нет войны, крови и беженцев, то ничего, переживем как-нибудь. Почему-то считается нормальным, что ПОТЕРЯ территории без войны - это не потеря.

Рача теряет территории тихо, без выстрелов и даже без предполагаемых врагов.
Эти жилые территории занимает лес. "Ткем бостнебс гадауара," говорят рачинцы, имея в виду, что там, где совсем недавно были огороды и виноградники, сейчас - лес.
Лес плотно обступил верхние деревни; волки и медведи заходят прямо во дворы. Во многих селах не осталось уже охотников; и зверье гуляет...
Местные относятся к этому философски: сетуют на то, что прошлым летом медведь переломал в саду все черешни; и что неделю назад вон того парня, второго справа от меня, покусал волк аккурат в огороде. Потому, объясняют мне, он сейчас и не пьет: нельзя! Смотался в районную поликлинику, там поставили укол от бешенства и не разрешают пить. Вот изверги!
-----
По официальным данным, в 2004-м году в Онском районе было зарегистрировано 350 смертей и 35 рождений.

Наднях вернулась из Рачи)).
А сейчас решила наглым образом скопировать записи из другого журнала. Во:
------------------------------------------------------------------------
ЧУДО ФОТОГРАФИИ
Все началось с того, что я пересмотрела привезенные из Рачи фотки (триста штук), и - расплакалась. На нервной почве, наверное. Или от усталости.

В общем, мне стало очень грустно и обидно от того контраста, который я заметила слишком поздно. Не в Раче заметила, а здесь, в таком, оказывается, благополучном и отлично организованном городе; в своем, оказывается, современно-оснащенном офисе; перед монитором своего компьютера. Оказывается - просто бесподобного.

В общем, меня убил контраст между Анзором, Нанули, Абибо, Ира дэидой, Шотой, Зейнаб и - - - губернатором...
Анзор, Нанули, Шота и все остальные - они месят дремучую грязь на дорогах своих сел кирзовыми сапогами; они меняют сыр и молоко на муку и сахар; говорят, что совсем забыли, как выглядят бумажные деньги; они пашут быками; и боготворят тебя, до- перед- и во время твоей поездки в Амбролаури за лекарством для больного ребёнка. Потому что, для них - это чудо: не пилить пешком 32 км - в Амбролаури и обратно. Это должно быть непросто - пройти 30 километров, когда тебе 70 лет.

Среди всех этих фоток губернатор выглядел избалованным мальчиком из богатой семьи, случайно попавшим в трудовую колонию беспризорников.
Кабинет. Портрет президента и монитор на заднем плане. Размазанный телефон впереди. Светская улыбка. Дорогой жакет.

Я высморкалась, и удалила все фото с портретами и мониторами на фоне.